Милана Ходаницкая

Рыжая столичная штучка - Прага.

Sun, 11 Oct 2009 20:12:44 GMT

Прага захватила нас с головой и понесла по течению Влтавы.

Сколько лиц у Праги? Сколько у нее голосов? Она брюнетка, шатенка, или может блондинка? Какие у нее глаза? Сколько у нее было любовников? Скольких она утопила в водах Влтавы и своей любви? Скольких подняла к шпилям собора Св. Витта? Скольких разбила о брусчатку мостовой?

Вряд ли кто-то может ответить... И я среди тысяч этих разбитых, влюбленных и парящих. И я среди неизлечимо больных Прагой, пытаюсь рассмотреть ее губы и руки сквозь слезы застывшие в глазах. Слезы восторга. Пытаюсь уловить ее парфюм - смесь запахов чешской кухни, сводящий с ума аромат полусладкого моравского вина и еще чуть-чуть моих Versace. Хочу рассмотреть получше изгибы ее, волосы, силуэты, но ослеплена брызгами кровавых искр гранатов, хрусталя и богемского стекла.

И каждый раз заново, каждый раз новая музыка ее настроений, гомон ее молодежи и похотливые флюиды туристов ищущих в этой столице-женщине - свою для любви на ночь. Я знаю о чем поет Прага голосами Енгельберта Хампердинка, волынки и барабанов. Она пьянит реками пива Будвайзер и Козел, морями вин Палавы и Франковки. Она лечит и согревает элексиром Бехера и кидает в безрассудство ромом.

Тебе не удастся забыть этот самый длинный поцелуй с Прагой, так же как и мне.

К счастью...

Странное.Социальное.

Wed, 02 Sep 2009 21:01:56 GMT

Жила-была себе девушка. Красивая. Не глупая. Строит карьеру, и довольно успешно строит. Вот есть у Нее масса "кавалеров".

Один кавалер просто красив и руководствуется вот такой мыслью: "вот такая красивая и должна быть возле меня". И он всем своим видом показывает, что Она достойна. Но Она не пиджак, который ему подходит.

Есть еще такой умный (или романтик), кормит Ее вечно всякими возвышенными разговорами, "невероятно важно познать философию веры и агностицизма"... "твои глаза как звезды в небе".... и т.д. Но извините, секс раз в месяц у друга дома, "я тебя до метро поведу, ок?" и "ты проголодалась? может хот-дог?" сводят всю влюбленость на нет на много раньше окончания букетно-цветочного периода.

Есть еще обаятельный мужчина. Хорош! О боги, хорош на столько, что снится каждую ночь и везде мерещится. Но ведь все чего он хочет, это поставить галочку в своем списке "с кем было" напротив ее имени-фамилии.

Или вот еще паренек... со двора. Милый, прелесть... было б ей лет 14 и она бы неприменно в него влюбилась первой любовью, незапятнанной никаким опытом и тем более умозаключениями.

Хряк. Жирный, старый. Кормит креветками. Недвузначно предлагает интим (правда на Мальдивах) и обильно потеет, когда звонит жена. Ржет и отрыгивает за столом ибо уверен, что слово "Мальдивы" должно подвести ее сразу к вратам Оргазма, а оттуда не видно никаких недостатков.

И вот появляется мужчина. Мужчина влюбляется необыкновенно. В меру стар, в меру молод. Не распушивает хвост как павлин. Не использует в одном предложении больше 2 слов длинее 10 букв. Не тянет в постель на 1-2 свидании. Не женат. И достоинств у него может и мало. Но тех всех явных недостатков, что так мозолили ей глаза в последних 10 мужчинах у него нет. Но не показывает ей, что он снизошел и ей оказана великая честь. Он спокоен. У него есть 2 огромных достоинства. Он влюблен. Он богат.

Он дарит цветы и дорогие подарки. Он показывает мир. Он восхищается красотой. Он фотографирует. Он заботится. Слушает. Страется понимать и утешать. Он одевает. Прощает. Любит.

Волей-неволей Она проникается к нему сначала симпатией, потом любовью. За любовь. За внимание. За красивую жизнь. И они женятся. И все у них хорошо..... Только почему-то всегда неприятное ощущение между лопатками.... И кто-то тихонько так, завистливо шипит за спиной:

- Блядь продажная.

За что мужчины любят женщин?

Fri, 14 Aug 2009 14:14:55 GMT

За красоту ли? Естественно эстетическая сторона вопроса присутствует, но это не основополагающий фактор, а скорее необязательно -желательный. История знает сотни примеров, когда не красивую женщину любили мужчины.

Как всё было бы проще, если бы мужская любовь зависела только от экстерьера.

В таком случае не существовало бы тех долгих часов, которые проводят женщины над вопросом: "Что я сделала не так?". И можно было бы без всяких зазрения совести свалить все беды на матушку Природу, которая ваяла Анжелину Джоли пока тебе выдавали нос/губы/бедра/глаза (нужное подчеркнуть).

На сколько проще было бы мужчинам... Они бы точно знали, что выбирают лучшее из возможного. На сколько сократился бы путь поиска "той самой"?

Но любовь мужчины - штука более сложная и тонкая, хочется нам этого или нет. И каждый из них, мужчин, любит нас, женщин по-разному. Одному нужен ураган в постели, второму уют, верность и дружба, третьему чувство юмора, четвертому открытая резкость и необузданность, пятому строптивость и скромность, шестому мудрость и снисходительность.

И когда ты в следующий раз задумаешься о том, что объект твоего обожания нашел в этой ни разу не красивой глупышке, утешься тем, что ему такая нужна.
А ты? А как же ты?

А ты очень сильно нужна кому-то другому. Именно такая ты: чуть-чуть капризная, взрывная, забавная, но все же ласковая и умненькая женщина.

***
Мужчина определяет какая ему нужна женщина по запаху. Каждая женщина пахнет по-своему. Но дело не в гормонах, афродизиаках и биологических особенностях. Дело не в Versace или Moschino. Дело в её индивидуальном наборе качеств и недостатков... а может, только недостатков.

Поэтому, когда они смотрят на нас, ненакрашеных и заплаканных и говорят, что мы "и так красивые" -они не лукавят...

Они просто любят запах нашей трогательности и нежности.

Малыш, зачем тебе собака? У тебя же есть Я!

Fri, 14 Aug 2009 13:58:03 GMT

Еще какой-то один месяц назад он думал: "Всё! Прощай Универ! Да здравствует счастливая свободная жизнь!Работа, встречай меня молодого-перспективного!"... Он хотел все сделать сам. Он хотел сам найти работу. Он хотел....

Но после выпуска из Альма Матер молодой специалист с мелкими опытом работы сталкивается с некоторой непреодалимой силой. И он, вроде как думал о себе хорошо, что он знает языки - а это главное, что он умеет дружить с принтером и факсом, что он "на ты" с компьютером и интернетом... Он думает, что нужен всем! Всем сразу. Что стоит ему разместить резюме в интернете, как телефон его разорвется в вибрирующих конвульсиях под звуки голоса Фредди Меркури. Что такое уникальное существо не может не быть необходимым работодателю. Он же так хочет работать! Рвется в бой! Жаждет самореализации в горе бумаг, телефонных звонков и капризных закащиков. Мечтает о зарплате и согласен не брать отпуск летом.

Но проходит день, второй, третий. Первая неделя ожидания звонков по резюме становится девятым кругом ада. Потом начинается вторая неделя... Резюме не приносит никаких результатов и вчерашний студент начинает его отсылать по всей зримым вакансиям. Вот! - думает он - Вот сейчас начнется! Вот сейчас прорвется лавина и унесет меня в ущелье таких милый рутинных рек накладных и договоров... Сейчас будут деревья казеного чая и райские проекты... Сейчас!!!

Звонки начинаются... Но почему-то милый наш не рад. Он бегает на собеседования. Улыбается жемчугами вычищенных с остервенением зубов. Как Свиток Торы передает своё резюме очередному менеджеру по кадрам, и тайно завидует ему -трудоустроенному. Глаголит что-то на английском - зря ли он его долбил 14 лет? Потом что-то на немецком: Ich will arbeiten! Потом переходит на чешский: Ano, ano, přijdem zitra...nebo za tyden...
Гербалайф, Тянь ши, Орифлейм, Эйвон, Аюрведа ...

Но наш герой не сдается! Он берет в руки газету. Он берет в руки маркер. И начинает ~~обстрел~~ обзвон вакансий. И опять тянь ши. И опять собеседования. И опять "вы нам подходите - только купите у нас канистру жидкого имбиря!". И опять "вы нам подходите - застрахуйте себя!"

- Это кризис, малыш.... Это кризис.... Не переживай, и к тебе прилетит Карлсон, который очень высоко работает ...

Ооодиииинн!!!!Христофооооор!!!

Fri, 14 Aug 2009 13:56:12 GMT

Ученые ломают голову над тем, были ли викинги в Америке или не были. Одни говорят, что были, другие, что нога викинга не ступала на американский континент. Но у меня появилась идея...даже не идея, а предположение.
А что было бы, если б Колумб плыл в Индию нормальным способом, потому что знал, что через запад дороги нет... на западе Дикий Винлэнд - большая земля викингов.

А дальше можно всю мировую историю переписывать на новый манер. Эпоха Викингов длилась бы дольше, а география викингов изменилась бы... А что было бы с аборигенами? Их бы викинги перебили, как перебили в 15-16 веках испанцы. И Колумб был бы просто себе человеком... маленьким человеком. И имя его не знал бы никто. Мало ли таких плавало в Индию?И вот еще забавное совпадение...

Колумба зовут Христофор. Он пересек Атлантический океан в 1492 году. А в ІІІ веке жил такой себе Репрев, а может его звали Офферо.... может был он римлянином, а может родом был из Ханаана, земли, что сейчас разделена между Сирией, Израилем, Ливаном и Иорданией.Репрев, из-за своего большого роста, переносил людей через воды опасной реки. Однажды его попросили перенести мальчика. Репрев согласился. Сначала мальчик был легким, но с каждым шагом ноша Репрева становилась всё тяжелее и тяжелее. Но Репрев не побоялся утонуть и не бросил мальчика. Когда они дошли до берега мальчик сказал, что он - Исус Христос, и что вместе с ним Репрев нес все тягости мира. Так Репрев стал Христофором, то есть "несущим Христа". И был провозглашен Святым мучеником.

Святой Христофор, покровитель путешественников, был канонизирован в 1199 году задолго до рождения Колумба.... Но, кто знает, может имена управляют нашей судьбой. И преодоление больших вод и бремя тяжелых нош - удел Христофоров еще с III века, когда Репрев, а может Офферо, шел через бурную реку со всеми тягостями мира на плечах.

Давайте о мамонтах?

Fri, 14 Aug 2009 13:54:09 GMT

За что женщины любят мужчин? За какие качества?

Только не надо говорить, что за характер. Характер, он, какой ни какой, есть у любого мужчины. Характер - это то, что присуще каждому человеку. Просто у одних характер скверный, а у других - менее скверный. Ну так что, за характер ли?

Может женщины любят мужчин за ...ум? Только не у всех женщин есть ум, а значит и ум в мужчине им не нужен... Вот у меня знакомые встречаются 2 месяца. Его вечно выгоняют из института. Мама бегает взятки тычет преподавателям. Внешне - очень на любителя. Маленький, худенький - мечта нимфетки. Сам он не работает (если кто-то засомневается в его "непригодности к употреблению"). Девочка тоже не отличница в институте. Такая себе девочка...Симпатичная да и только. Пьет, курит и использует активно ненормативную лексику. Вы думаете ей нужен ум? Вы думаете ум нужен ему? Значит не за ум любит женщина мужчину.....
Тогда за что?

Я не говорю про великое чувство "любовь". Так возникла химия -и все... Лямуры.... Нет! Я вообще. Про то, ЗА ЧТО любит.
За то что любит... вот! Но не только... Еще за то, что заботится и ценит. И чтоб, из двух мужских характеров, обладал менее скверным. И еще, конечно же за то, что добытчик. Нет, это не потому что мы, женщины, гадины такие. Просто у нас инстинкт - выбирать такого самца, который сможет убить мамонта и затащить его в пещеру.

... только не надо мне про рай в шалаше. Поживите в этом шалаше, да на макаронах из нискосортной пшеницы, да после родительских котлеток. Поживите в шалаше, да по базарам одежды "вторые руки" походите... там как нигде можно почувствовать аромат этого самого "шалаша". Одна моя знакомая встречалась с бедныым парнем. Ей все время хотелось в клуб, и чтоб мохито, и чтоб лате, и можно еще салат "аншлаг". Ей хотелось на день рождения подарок хотя бы какой-то ценности, хоть открытку, а не сухое "поздравляю". Она его любила и сначала мириться с этим не составляло труда. Она его любила больше чем лате, мохито и аншлаг. Но потом влюбленность прошла, а счеты так и платила она. Влюбленность прошла и всё... всё... качеств, за которые можно было б любить дальше, не нашлось.... Она терпела. Думала -кризис. Думала все вернется... Так прошло еще несколько месяцев... А потом они разошлись. А она сказала только: "встречатся с бедным -это унижение".

Нет, я не говорю, что надо только с багатыми.... Я сама шляпа еще та.... "Только по любви" и всякое такое.
Мне просто самой интересно, это меня НЕ правильно воспитали или всё-таки ПРАВИЛЬНО? Я ж должна была искать такого, что б мамонта... И желательно чтоб под вход в пещеру этого мамонта птеродактиль принес. Но я же не могу.... это же "не по любви". Благо нашла хорошего... мамонта -не мамонта, а мамонтенка притащит....

Но дело же не во мне... дело в мозгах женщин. Чем они руководствуются при выборе мужчины?

ай, дай сюда.... я сама!

Fri, 14 Aug 2009 13:52:12 GMT

Когда делаешь какую-нибудь сложную работу. Думаешь… вот бы дать кому-то денег. Чтоб он сделал это за тебя. Если это просто задание в институте, то «дать кому-то денег» - не проблема. Проблема потом не уметь эту работу делать… Дал денег в институте, и тебе «дали» реферат, или курсовую работу… или диплом. Конечно негатива в этом больше чем позитива, но есть один неоспоримый факт: когда ты делаешь что-то сам – ты тратишь много нервов, ты маешься расчетами, запятыми и не к месту поставленными пробелами. Маешься данными, которые, как правило, неоткуда взять… Маешься будущей защитой. Когда же ты покупаешь работу… ты ничем не маешься. Тебя ровным счетом ничего не интересует. Ты получил ее, курсовую или дипломную, на руки, распечатал, пару раз прочитал- защитили всё…. ВСЁ! Никаких нервов. Никаких недоспаных ночей. Никаких выискиваний данных. Всё до боли просто.

Когда я писала свою дипломную работу, я думала, а смогу ли я просто заплатить за что-то и пользоваться этим, как если б это было мое? Мое не в смысле имущества- это таки мое, я это купила, а в смысле авторства.

Как –то на 3-м курсе у нас была курсовая работа по профилирующему предмету. Я ее жутко боялась и считала, что написать ее самостоятельно невозможно. Я позвонила одной тете (по рекомендации конечно же) и договорилась с ней о цене и сроках. Сроки она конечно же нарушила (кто бы сомневался), но работу она мне дала. Да… работа была. Для ясности: я учусь на международных економический отношениях. Если кто-то думает, что это факультет для rich and beautiful тот, ну если не совсем не прав, то отчасти – точно. Это не так легко, как может показаться при звучании названия факультета. Тема курсовой работы была: «Влияние разницы процентных ставок на экономические показатели стран Восточной Европы». Это не нежности инвестиционого климата,или там….какая-нибудь металургия… это разница между процентными ставками. На минуточку!
Не сопромат, да, но и не ландыши на снегу…

Я сдала работу, которую мне «добросовестно» написали за 300 гривен, а 300 гривен 2 года назад, это нечто большее чем 300 гривен теперь – инфляция ёпрст. И вернули мне ее через неделю с пометкой «0 % готовности работы»
Вы знаете, что такое 0% готовности за 300 гривен? Это коллайдер!

После этого я добросовестно протоптала тропу к руководителю курсовой работы через тернистый путь процентный ставок стран Восточной Европы, Либор,ВВП, Индексы потребительский цен и курсы валют. Так сильно меня никто не терзал по поводу запятых, пробелов, точек и списка литературы, таблиц, вериятностей, значимостей, коефициентов Дарбина-Уотсона и трендов. Я подготовила красивую презентацию, аккуратно все оформила и прошила.И защитила бы на 5…. Но мне сняли 0,25 балла за то, что я ее не вовремя сдала… Я опоздала на 1 день, а писательница, которая мне «делала счастье» опоздала на неделю….
Неделя…. А цена моей пятерки была – 1 день.

С тех пор я не верю в то, что я чего-то не могу сделать. Так же как и не верю в то, что кто-то это сделает лучше меня за деньги.
Возможно цель этой женщины было только заработать, но ее великой миссией оказалось научить меня делать самой то, что от меня требуется… Черт, видимо начальника из меня не получится. Зараза.

Так бывает...

Fri, 14 Aug 2009 13:49:35 GMT

Так бывает... Человек ошибается в людях. Человек не идеален. Не обладает рентгеновским зрением, чтоб сканировать других людей на предмет вшивости. Не обладает шапкой невидимкой, чтоб незаметно подследить.... Не умеет человек читать мысли и смотреть в будущее. Так бывает... человек подпускает к себе близко-близко не тех, кого следовало бы. Так бывает, что друзьями человек считает совсем не друзей ....

А потом случается какая-то мелочь...ну не поняли друг друга двое. Размолвка и яйца выеденного не стоит. Но все те секреты и мечты, которые ты когда-то доверил, теперь самые острые ножи, которые в тебя бросают. И расстояние так мало, что не попасть в цель шансов нет. Ты то думал - друг! А оказалось совсем наоборот..... И тогда становится проще искоренить в себе привязанность к родному человеку, чем терпеть то, что он с тобой делает. И ты отказываешься... Отказываешь от Вашего прошлого. От всех тех секретов, что ему доверил. От всех недоспаных ночей, которые вы проводили вместе, разговаривая часами по телефону. Отказываешься от всех тех обид, которые уже простил. Да больно... больно, черт возьми! Больно так, что не можешь ни есть, ни спать, ни отвлечься.... Но и разрешить себе простить - тоже не можешь!

Ты думал друг, а оказалось - чужой человек....

Так бывает...

Мужчины,которые бросают нас, Мужчины,которых бросаем мы и те,с кем нас бросает судьба

Fri, 14 Aug 2009 13:45:26 GMT

Иногда мужчины просто говорят "я тебя больше не люблю" и уходят. А иногда они, дабы не травмировать нашу нежную женскую психику быстротечностью чувств, придумывают разные способы сделать так, что мы их бросили сами. И тот и другой вариант весьма психотравматичен, но в первом случае мы думаем "я недостаточно хороша для него", а во втором, а точнее в массе вторых случаев, мы думаем "вот козел! как хорошо,что я сама его бросила, пока все не зашло слишком далеко!"... в редких случаях "судьба-злодейка не дала нашим сердцам воссоединиться"
Порой они пытаются сохранить наше душевное равновесие притворяясь неизлечимо больными. Как благородно! "Дорогая, я не хочу тебе портить жизнь" или "Любимая, я хочу остаться у тебя в вопспоминаниях молодым и здровым". (неужели мы такие все бессердечные гадины,что бросаем любимого в беде и не пытаемся ему помочь? я в это не верю) В Советские времена мужчины "признавались" что они тайные шпионы и теперь им придется бежать из страны, или наоборот - великая Родина отправляет их на сверх-секретно-страшно-опасное задание за границу. И массы женщин до сих пор свято уверены что у них ребенок от "Штирлица".... Сейчас мужчины придумывают не такие красивые и романтичные сказки. Но всё так просто, что аж гениально. Одним из верных способ избавиться от девушки является заболевание передающееся половым пытем. При чем не обязательно им болеть, достаточно просто поговорить по душам: "Маша-Даша, нам надо воздержаться от секса, лечение от гонореи предусматривает полный отказ от секса".Мужчины на самом деле не все изверги, и если они млеют от собак на улице и тискают соседского бульдога, а вашей кошкой играют в футбол - задумайтесь, он посылает тайные сигналы. Одним из самых изысканых способов является набор фраз "посуда сама не помоется", " ковер сам не попылесосится" и "рубашки сами не погладятся". Наши бабушки после такой фразы без устали гладили бы, стирали и мыли. Потому что раньше, это был намек на то, что она (женщина) плохая хозяйка. Сейчас плохой хозяйкой не так стыдно быть, как еще полвека назад. Сейчас стало стыдно быть посудомойкой и домработницей, забывая о том, что ты женщина.
Так вот... Вот эти все способы не значат, что мужчины козлы. Просто они деляться на тех, которые бросают нас, на тех, которых бросам мы и тех с кем нас разводит судьба.

Чужие люди...чужие запахи и звуки

Fri, 14 Aug 2009 13:36:51 GMT

Повсюду призывы к радости и лозунги "Жизнь прекрасна"

Я живу в панельном доме. Панельные дома, это самая большая пошлятина, которую смогла породить наша цивилизация после порнографии. Панельные дома, это такие отдельные телепередачи "реалити-шоу для своих". Здесь стены - экраны. По утрам мы все вместе пьем кофе с чаем, заедаем пироженными-бутербродами-овсянками. Вместе смотрим телевизор, сидим в интернете, встречаем Новый Год.

Хотя что там телевизор, стирка или пение, с этим можно смириться, к этому можно привыкнуть. Избежать же общих панельно-домовских детей невозможно. Как и невозможно остановить этот непрекращаемый процес репродуктивной функции некоторых женских организмов. И начинается пытка самым главным - цветами жизни.

Есть такие люди, которые живут в каждом доме. И если присмотреться эти люди похожи на друг друга как две капли воды. Есть алкоголик, активист, любительница животных, многодетная семья, одинокий пенсионер.... Я живу на восьмом этаже, а на всех остальных этажах живут чужие люди. На пятом этаже живет пожилой мужчина "жизнь-молодая". Эти пожилые мужчины есть в каждом доме. Я жила в четырех разных домах и в каждом их них жил старичек "жизнь-молодая". Каждый раз, когда он видит девушку или девочку, он останавливается и звонким голосом говорит "Привет!Как жизнь-молодая?"

А еще есть такая женщина, которая обожает котов и собак. Некоторые заводят одного кота-собаку у себя дома и обожают животинку. В соседнем моему доме есть бабушка, по виду ей лет сто. Она каждый день выгуливает собачку- свою ровестницу. И прилагая последние силы, слегка подрагивая вскрикивает "Найда!" и Найда семенит к хозяйке. Но моему дому не так повезло. Есть такие кошколюбительницы, которые подкармливают обитателей двора. Они ходят возле подъезда, расставляют баночки и тарелочки с едой, а со всех округи лениво подгребают растолстевшие кошаки. И от этих баночек и тарелочек возле подвала или в подъезде нет никакого спасения. Везде найдется "добрая душа", которая заставит Ваш подъезд пахнуть по-другому....И не дай Бог кому-то сказать:

- Ну хватит, ну хватит уже разводить в подъезде кошатник -собачатник!

Всё! Ты враг номер один! Жестокий, черствый человек!

В центре моего города часто стоит женщина, владелица собачьего питомника, с табличкой на груди, на которой изображены братья наши меньшие. И вот она стоит с этой табличкой, в центре нашего старинного города, под изумительной красоты банком и громко вещает на всю округу:

- Памагите бедным животным! Не прахадите мимо!

Но так мило она обращается к общественности только в первый час своего стояния. Потом она, не получив тех денег на которые расчитывала, начинает тираду:

- Да что же вы все такие жестокие, тираны. Да что же они вам сделали, эти милые собачки! Как же вам всем не стыдно! Сволочи, гады, Засранцы....

Она - такой себе атракцион "городская сумасшедшая". Её так и называют между мобой "Памагите бедным животным". А ведь она тоже живет в чьем-то доме....

Громкая музыка, драки и крики, плачь детей, цокот каблуков, страстные стоны, громыхание крышками от кастрюль по утрам, гул допотопного пылесоса, фена, миксера, монотонное поскрипывание ножной швейной машинки, топот пятками, кашель, храп, сливание воды в туалете по ночам, проклёны, упреки, радостные визги, запах щей, присутствия домашних животных, плесени и чего-то сгоревшего... Всё это следы присутствия в наших жизнях совершенно чужих людей. Всё это - их отпечатки в нашем быту. Всё это - наши камни, которые мы забрасываем в их жизни. Наше в них присутствие. Всё это - наша жизнь, а точнее то, что ее методично оскверняет и не дает с уверенностью сказать "Я счастлив. Жизнь прекрасна!"

Я всё помню...

Thu, 28 May 2009 15:52:21 GMT

Ну зачем вспоминать то, чего не было? Ну зачем? Ну почему бы не вспоминать то, что было? Почему бы не вспоминать тех, с кем было хорошо? Так нет же... лезут в голову те, с кем было плохо. Кто заставлял страдать. Кто вынуждал думать над каждой фразой, над каждым взглядом, движением. Почему бы не подумать о том, как было здорово с теми, кого мы оставили в прошлом? С кем нам было просто и приятно! С кем нам было легко и непринужденно.

Но это все так и останется загадкой. И всё равно в душе будут развиваться непонятные никому диалоги с теми, кто не принес нам ни душевного спокойствия, ни умиротворения, ни легкости. Так уж получается, что даже через много- много лет мы хотим досказать этим людям то, чего не сказали, пока они еще были в нашей жизни, как бы вдогонку крикнуть что-то вроде: "Пустое! Мне безразлично!". Сейчас уже всё забыто ими. Только ты помнишь. Только у тебя еще есть что-то внутри. Нет, не любовь ... Спор! Вечный спор с этими лицами. И так, если посмотреть на него, ну видишь же - ничего особенного! Такой вот в исканиях весь парень с претензией на гениальность и экстраординарность, но что-то держит и не отпускает твое внимание от того образа. Или вот второй - ну прошло уже сто лет. Он стал совсем обыкновенным, ничем не выделяющимся из серой массы, человеком без всего того, за что ты его запомнила. Ну зачем его помнить? Или вот еще экземплярчик - самоуверенный красавец обожающий разговоры о вечном и глаголящий избитые истины новыми словами.

Мы помним этих людей, потому что еще не все точки над i расставлены. Потому, что не все еще двери захлопнуты на пути от тебя к нему...и возможно они никогда не закроются, а так и останутся призраками каких-то других жизней, в которые нам никогда не попасть.

Красивые мужчины С мозгами и Без...

Wed, 29 Apr 2009 13:31:17 GMT

Красивые мужчины делятся на 2 категории: с мозгами и без мозгов.
Красивые мужчины без мозгов (КМБМ) - это такие удивительные неодушевленные предметы, как цветы, как картины, как обложки модных глянцевых журналов. Это такие неодушевленные предметы с отпечатками чужих душ на обертке. Это такие штуки, с которыми очень престижно, страстно и необременительно.
КМБМ подобны новомодному интерьеру в стиле хай-тек. В атласе и бархате. В черном, красном или розовом и индиго.
В таких местах (читать "с такими мужчинами") хочется быть ровно 7 минут. Чувствуешь прилив энергии, спина выпрямилась, лицо приобретает улыбку Джоконды и напрягается в загадочном гримасе. Ровно через 7 минут там (с ним) становится невыносимо. Черное давит, красное раздражает. Остается неприятный осадок и ощущение обманутости. И хотелось бы сказать "да, красив", но получается только не многозначное "это ужасно"....
КМБМ - это декоративные подушки на диване. На них очень приятно положить глаз, но очень неудобно класть зад...

Красивые мужчины С мозгами (КМСМ) - это крепкий чай, который пьют по ночам. Это кофе, который пьют по утрам. Это горький шоколад. КМСМ - это хороший коньяк, после которого,вопреки хорошему качеству, очень болит голова. С ним напряжение не проходит ни через 7 минут, ни через 7 лет. С ним плохо, потому что его всегда мало. Потому что он все равно не станет полностью твоим, даже после свадьбы и 10 лет совместной жизни. особенно после 10 лет совместной жизни.
КМСМ - это килотонны затраченных душевных сил на то, чтоб убедить себя в том, что, черт возьми, таких мужчин не бывает. Потому что даже в этом обожествленном идоле есть порядочный пуд соли.
КМСМ - это хороший детективный роман с множеством неожиданных поворотов в сюжете, которые оборачиваются недосыпанием, черными кругами под глазами и семью тысячами "зачем?", "почему" и "как?"

Рай.Кофе.Ад

Wed, 08 Apr 2009 21:26:40 GMT

Кофе - единственный продукт импортируемый в Рай из Ада.
В Аду кофе незаменим. Там ленивые грешники бесконечно его выращивают и собирают. Скупердяям поручено его распространять по всем кругам Ада тратя на это личные сбережения, коих на личных адских счетах скупердяев на 1 доллар меньше, чем нужно для успокоения их жадных душ. Грешницы-белоручки мелют кофейные зерна вручную, моют чашки и кофейники и страшно страдают из-за испорченного маникюра. Грешникам, которые употребляли кофе при жизни в больших количествах, уготовлены пытки просмотра земных фильмов о том, какой кофе замечательный напиток и как его пьют живые, других заставляют пить кофе без остановки. Животы их похожи на чаны, в которых бурлит черная горячая жижа.
Но самая страшная пытка уготовлена правителям государств, которые затевали войны и революции. Они заперты на века в каменных черных кубах. Стены, потолки и полы кубов подобны большим экранам, по которым показывают жизнь и смерть каждого погибшего на войне человека. Фильмы смонтированы таким образом, что наказуемый начинает любить свою жертву и в момент ее смерти испытывает чудовищные муки и угрызения совести. Эта пытка не останавливается ни на миг, потому что у грешников единственный источник питания - кофе, чтобы не возможно было уснуть.
Черти-турки варят своих грешников в джезве. Восточные черти спаивают несчастных кофе, потом нещадно обкуривают корицей, кардамоном и натирают красным перцем....

Но любители кофе есть и в Раю. Рай призван дарить вечный мир и счастье своим обитателям, и было бы несправедливо если бы в Раю не было кофе. Но в чистом виде кофе в Раю не подают, потому что там нет и никогда не будет ничего черного. В Раю кофе подают с облаками. Миссия ангелов отвечающих за кофе очень важна. Они принимают напиток, поют над ним молитвы и песни Enya своими ангельскими голосами, отщипывают от большого кучевого облака небольшой кусочек и топят его в чашке. Так рождается райский кофе... Нежнее которого нет в Раю напитка...

Львов-Краков. Львов-Прага.

Sun, 29 Mar 2009 15:30:22 GMT

Мы выехали из леса на трассу по направлению к дому. Зима наконец-то отпустила свои ледовые клешни и пустила в наши широты волшебницу весну. Остатки аромата соснового леса все меньше и меньше щекотали наши носы. Нежный, долгожданно теплый ветер, поглаживал воздушной рукой волосы, лицо, как старый любовник - вспоминает дорогие забытые черты, пробует их на вкус. Вдоль трассы стояли особняки, кое-где горел электрический свет - желтый спутник ночи. Наша машина играла в перегонки с этой ночью, первой теплой ночью в этом городе. Но мы на трассе оказались не одиноки. Впереди ехал автобус. "Львов - Краков"
- Я помню, как я несколько лет назад ездил в Краков на стажировку. - сказал Виталик. - Мы поздно вечером садились в автобус на вокзале. В автобусе водитель включал приглушенный свет. И через полчаса ты уже дремал до самой границы. А если не дремал, то смотрел в темное окно. На фоне темно-синего неба была видна полоска электропроводов, а в нижней части черный силует леса. И где-то под лесом желтая точка света - фонарь у дома, или окно. Далеко.
А я подумала, я тоже это видела...."Львов-Прага". И чайный свет по салону. И ковролиновые дорожки в узком проходе. И большое лобовое стекло старого неоплана в ночных бабочках. Целый некрополь насекомых на прозрачном толстом стекле. Чужие города - такие чистые, такие пустые, как будто построены для красоты и в них никто не живет. По ним только ночью ездят рейсовые автобусы. Автобусы в другой мир. В другой город. В другую жизнь. Туда, где тебе сделают операцию глаз, которыми ты не видел свою жизнь. Которые тебе врали, а теперь скажут всю правду. Автобус со своим запахом. Со своим характером. И с твоей музыкой. С твоими мыслями. За поездку, будь она даже в 2 часа, автобус наполняется твоими мыслями и диалогами, и воспоминаниями, и мечтами, как плотными облаками. Автобус заволакивает в туман твоей жизни. Такой, какой ты ее видел своими лживыми глазами. "Львов-Прага".Прошлое-Будущее. Заблуждения-Истина.
Он тебя привезет в новый город. Оставит на попечение вокзальных бомжей и цыган. Бросит под тремя некрасивыми мостами. Возможно в единственном в Праге некрасивом месте, с которого по иронии судьбы начинается Твоя Прага. Твой Краков. А потом заберет обратно. И если туда ты отпускал ленту электропередач, со своего личного мотка воспоминаний, то назад ты их наматываешь обратно. Нащупываешь новыми глазами знакомые места. Чувствуешь, что был здесь уже когда-то... черт возьми, так давно!!!! Так давно.. Два дня назад!!! Месяц? Год? Вечность?

А теперь я в этом автобусе не еду. Теперь в нем едет кто-то другой. Не я.
И я заревновала свой автобус, в обшивку которого дымом впитались мои вопоминания, моя музыка и мои иллюзии. Заревновала свою Прагу, к тем, кто теперь едет...
....едет в Краков на другом автобусе...

Мой лучший худший опыт.

Wed, 04 Mar 2009 16:07:03 GMT

2 года назад со мной приключилось то, что изменило меня. Изменило изнутри мой взгляды, мир вокруг меня. Изменило мой кругозор. Это очень важно для человека - расширять кругозор. Время от времени надо что-то такое с собой проделывать, каким-то себя подвергать тортурам, чтоб тугая окружность кругозора становилась гибкой и росла, меняя диаметр интересов, желаний, способа жизни.
2 года назад мне открылся совсем не знакомый мне мир моего родного города. Я записалась на курсы экскурсоводов. Не то, чтоб я сильно хотела быть экскурсоводом, но я люблю рассказывать то, что я знаю. И еще больше люблю рассказывать, когда меня слушают. Это во мне моя сентябрьская "virgo" говорит. На курсы я проходила 5 месяцев. 2 раза в неделю я ездила на другой конец города, чтоб окунуться во времена Данила Галицкого, Петра Первого, Марии Терезии... они все были в истории моего города. Они все принимали активное участие в его жизни. Нашу группу лектор водила по городу, тихо преподнимая завесу времени. Водила по этим брусчаточным узким улочкам, по колодезным дворам, некрополю польской интеллигенции. И вот так послушаешь очередную лекцию про какую-нибудь улицу, каких во Львове множество, а потом едешь домой прислонившись к окну автобуса лбом и просачиваешься сквозь время. Едешь уже совсем по другой улице, но этот город, он везде один. Монолитным обелиском он присутствует в тебе. И эта другая улица вокруг тебя вдруг преобретает совсем другие черты. Дома конечно же стоят на месте. Но улицы и люди до неузнаваемости меняются. И цвета становятся старше, как буд-то какой-то чудной фотограф ко всему городу применил эффект сепии. Панночки польские в кружевах и с зонтиками. Мужчины в шляпах, с тростью и усиками. Улицы стремительно покрываются торговыми лавками и старыми рекламами, как мхом. Торговцы. Кондитеры. Иностранные караваны. На очередной ухабе автобус подпрыгивает и магия рассеевается. И опять осення слякость под вполне современными ботинками подростка. И неоновый свет вывесок. И холодные железные кони вместо настоящих - гнедых, теплых, гладких.
По окончанию курсов меня ждал экзамен. И нет бы моему преподавателю сказать "через неделю приходишь и сдаешь!", но она сказала по другому. Она сказала: "В любое время. Выучишь - приходи!". Вот зачем она так сказала? Меня ждал такой гиганский объем информации. Просто какой-то непосильный. Но если б она тогда сказала, что сдать надо уже, сегодня я имела бы лицензию по экскурсоводству. Но она не сказала. Я уехала в Чехию отдыхать. У меня там была своя экскурсия. И я там пропиталась пражской историей. Пражским настроением. А когда вернулась, подумала - в сентябре сдам. А в сентябре у меня день рождения, как же тут учить.... А потом учеба - как же тут разделиться. В общем экзамен я не сдала. И еще несколько человек из нашей группы его не сдали. И мне за это стыдно, что я не смогла завершить начатое дело, что я не осилила элементарного и "неусидела".
Но я полюбила свой город. Я полюбила сразу все города - сильнее, искренне. Я расширила себя, и свой, теперь уже не деревянный, а гибкий резиновый кругозор. И даже, кажется, простила себя за те 20 долларов в месяц.

Кстати. Я таки поработала экскурсоводом. И не только по Львову, а по Румынии, Сербии, Черногории и Закарпатью. И почувствовала группу. И видела разных слушателей, благодарных и не очень. И знаю, как это здорово, когда тебя благодарят за то, что ты рассказываешь то, что знаешь. Теперь у меня есть возможность не работать абы с кем, а выбирать кому я расскажу эту бесценную информацию, кому разрешу глянуть сквозь замочную скважину веков на Этот Мой Львов. И всё это за 20 долларов в месяц.

Фотография

Tue, 24 Feb 2009 19:53:14 GMT

Фотография – одно из величайших достижений человечества – переносить на бумагу точное изображение действительности. Одно из гениальных творений человека. И как каждое великое – не игрушка. Фотография может дарить много благ: увековечивает отдельный миг и растягивает его до длинны многих лет. Фотография, как волшебная фея, дарит возможность побывать в самых далеких уголках земного шара, увидеть множество людей, которых ты бы, возможно, никогда не увидел. Заглянуть в чужую жизнь сквозь замочную скважину. Увидеть какой-то её обрывок, какой-то её миг.

Фотографию следовало бы беречь. Не давать простым обывателям в руки камеру – этот магический шар – окно в другие миры. Но она уже в моих руках.

Страшна и опасна камера в руках невежды потому, что оставляет безумное количество окон и щелей в наших жизнях. Щели эти дают ощущение незамкнутости пространства, как будто внутренний мир прозрачен до крайней обнаженности, как будто он до неживого бесконечен.
Пропадает ощущение законченности периодов в жизни. Исчезает грань между прошлым, будущим и настоящим.
Границы между днями, месяцами, годами стираются и прошлое превращается в тонкую нить фотокарточной жизни. И от каждой отдельной бессмертной фотографии, от каждого воскресшего мгновения теряется ВРЕМЯ.
Настоящее, как лава, не успев свершиться, каменеет. Прошлое цепкими руками душит будущее. А будущее безвольно наступает. Спокойно, бесстрастно. Обреченное стать нитью забальзамированных глянцем фотокарточек.

Фото-проклятье! Вынуждающее нас помнить наши ошибки и промахи, наши улыбки, слезы, злость, восторг. Не позволяющее забыть ни горе, ни счастье. А ведь возможно счастье – это именно то, что помнить противопоказано. Пока помнишь счастье – не можешь испытать его вновь. И пересматривая фотографии наталкиваешься на те - проклятые. И перебираешь их чуть повлажневшими от страха пальцами. Перебираешь эти отпечатки, бессмертное мгновение. Одно за одним. И кажется что оно все еще длится.
Настигло! Накрыло!
Всё настоящее – сон. Будущее – пропасть. Только это мгновение, болезненно не забытого счастья, на обреченной фотографии в твоих руках…
… или воспоминаниях.

Сонечкины ночи

Tue, 24 Feb 2009 18:33:27 GMT

Для ночных блужданий очень нужно какое-нибудь средство для письма. Раньше нужно было перо и пергамент, потом авторучка и бумага. Сейчас она набирает свои тексты на компьютере. А именно этот родился на дисплее ее мобильного телефона. Прогресс.

Для ночных посиделок когда -то нужно было или горе, или счастье. Потому что утром на работу. Потому что сбор урожая, или еще какой-нибудь сбор. А теперь достаточно бессонницы и исканий. Время потекло по-другому. Приоритеты изменились.

Для ночных посиделок нужна некая душевная растрепанность. Какая-то распущенность. Разрешение самой себе пить ночью горячий горько-сладкий чай и впадать в состояние, приближенное к суицидальному и шизофреничному. Курить последнюю сигарету в пачке, а думать, что в жизни. Самой себе ухмыльнуться, вспомнив что Не забыла купить еще пачку отравы. Пускать губами неровные дымные кольца, и если не получилось, раздувать их ровной струей жидкого дыма... Задумываться где этот дым только что побывал. Какие эрогенные зоны души погладил своею сизою рукой.

Всплакнуть слегка, о чем-то давнем, добром, ушедшем. Утешиться настоящим. Посмотреть на ночное небо в россыпи желтых циркониевых звезд. Силуэты спящих домов, до отвращения общих и ни капли не похожих на чью-то личную крепость. Скупые на индивидуальность, но полные множеством жизней. Простых сложных жизней каждого из нас.

Ночные блуждания. Дают увидеть мир совсем другим, нежели днем. Медленным, глубоким, мудрым. Показывая, как мир прекрасен во сне в противовес суетливому бодрстванию.

Засыпания под утро, в 4-5-6 утра. Когда спать хочется просто невыносимо, когда спать не хочется совсем, но ты уже дошел до состояния, когда каждая клетка вопит от бессонницы и подает тебе сигналы: "Голова! Дай покой телу, дальше будет только хуже! Покоя дай!" Даешь. На нижнем веке становится мокрее - какая-то шальная заблудившаяся слеза выскользнула из глаза и, медленно скотившись по виску, впиталась в подушку - кладезь заблудившихся ночных слез.

Детство

Wed, 21 Jan 2009 18:50:45 GMT

Я знаю, что у меня было детство. Я помню его очень четко, очень ясно. И теперь осознаю, что это было именно детство.

Я не была душой компании или самым любимым ребенком во дворе, которого бы все баловали и тискали. Я была просто ребенком, очень активным и непоседливым ребенком, который лазил по деревьям, стройкам, заброшенным кабинам грузовиков и подвалам. У меня были хронически разодраны колени, щедро политые зеленкой.

Как-то, помню, играли мы всем двором в прятки. И я спряталась в подвале. Это было очень хорошее место – пройдя сквозь подвал и выйдя с другой стороны дома, тебя б никто никогда не нашел, а значит был шанс добежать до заветного места, где «водят» и «застукаться» - то есть стукнуть по нему ладошкой. Это значит, что ты выиграл, и следующим водить не будешь. В подвале было приятно прохладно и тенисто. И, если отойти от входа на 2 шага, то тебе все будет прекрасно видно, а тебя в темноте подвальных подземелий - не различить. Но дальше идти по подвалу к выходу было очень страшно. И страх был каким-то всепоглощающим. Не было страшно бомжа или крысы, но было страшно всего сразу. Страшно любой мелочи, которая могла бы нарушить эту густую затхлую тишину и липкую смолистую тьму. Было страшно наткнуться ногой на кирпич на полу, лицом словить паутину или потерять рукой стену, которая ведет к спасительному выходу... А потом видишь свет и выдыхаешь, и скорее, скорее к свету, к выходу. Выходишь и непременно прислоняешься спиной к стене – отогнать от себя чувство, что тьма сейчас догонит и поглотит! Вот такой детский страх...

А в соседнем дворе были качели. Одна не очень удобная, скрипящая на всю округу колымага, а вторая ровная и тихая. К ней всегда выстраивалась очередь. Ребята постарше делали на качеле «солнышко» - раскатываясь так, что качеля описывала вокруг перекладины круг в 360 градусов. Это было волшебное зрелище. Иногда силы на полный круг не хватало, и качеля останавливалась на самом верху вертикально, держа ребенка вниз головой, и, слегка балансируя, как бы сомневаясь – подарить этому ребенку «солнышко», или он еще не достоин. В общем, качеля была с характером, всеми любима и желанна.

А еще, гуляя по улице с друзьями, вдруг увидишь ребят, которые сами себе покупают мороженое и думаешь: "вот бы и мне побыстрее вырасти, чтоб вот так мороженое и конфеты, и пойти самой во двор через две дороги, или даже в лес, куда родители не пускают". Детство тем и отличается от всех других периодов жизни, что очень сильно хочется как можно быстрее вырасти и получить как можно больше бонусов – свободы действий, выбора... Стать самостоятельным в условиях наибольшего способствования родителями развлечениям и вкусностям.

Моё детство прошло во времена перестройки. Кто-то в это время резко поднялся, а кто-то еле-еле сводил концы с концами. Мы жили в самом бандитском районе города, в который даже таксисты не хотели ездить. И завоевывать свою долю уважения у сверстников можно было только чем-то очень необычным. Уже тогда у нас в головах прочно отложились законы – круче тот, кто быстрее всех лазит по деревьям, громче всех свистит и лучше всех играет в казаки-разбойники, а не тот, кто в новых дорогих кроссовках не может перелезть через забор.

А еще в детстве есть любовь. И это, возможно, самое чистое чувство в жизни.

Детство мое медленно перетекало, как блестящий сладкий лимонад, из пиалы детского сада в чашу начальной школы, а потом в кувшин средних классов. Наша семья оставила бандитский район и переехала в более тихое и уютное место. Там жил Он. Он был старше почти на год, умный, воспитанный и такой... взрослый. Он был вожаком и авторитетом для всего двора. Сильнее всех, ловче, старше и загадочнее. Прошел месяц после моего переезда. Отцепленный вагон моего детства нашел другой локомотив и теперь ехал в неизведанные дали по гладким блестящим рельсам.

Детская дружба очень мягкое и легкое вещество. Дети друг в друге видят потенциальных друзей и сближаются между собой очень быстро. Позже, и в юности, и в более зрелом возрасте, мы выбираем себе друзей по определенным критериям. Долго приглядываемся, прислушиваемся, оцениваем фразы, поступки, взгляды – достаточно ли этого человек умный, порядочный, тактичный и искренний. А все потому, что, несколько раз обжегшись в дружбе, теперь точно знаем, что с недостаточно умным человеком нам не интересно, с хамом легко заработать комплекс неполноценности, с лицемером все время ожидаешь подвоха, а с непорядочным вообще дружбу водить не стоит. А в детстве только тело грязное после прогулки,а помыслы и чувства чисты: злость, радость, дружба, ненависть, любовь.

Он учил меня играть в футбол , защищать иммитированные ворота и нападать на них. И я относилась к нему, как к самому главному человеку в жизни после родителей, который защитит от хулиганов, нарвет с длинный ветки вишень, поможет нести тяжелый кулек из магазина и, хоть и посмотрит с укором на разбитое колено, но ругать не станет. Однажды мы всем двором решили пойти в парк на пикник. Но кого-то не пустили родители, кто-то отказался идти просто так, из-за лени. Мы пошли в парк вдвоем.

Парк был очень маленьким, это даже был не парк, а полоса молодых деревьев метров в 50 между домами жилого массива и громадным оживленным рынком. Мы прошли маленький запущеный фонтан, в котором мальчишки ловили тритонов и в тени светло зеленых крон легли на покрывало. Мы лежали на покрывале, отделяющем наши спины от сочной летней травы, разглядывали танец, который листья плящут с ласковый августовским теплым ветром, ярким голубым небом, с причудливыми хлопковыми облаками, и солнцем, которое своими лучами норовило пробраться сквозь листья и ущипнуть нас за щеки. А мы разговаривали о чем-то, как нам казалось, очень серьезном и взрослом, внимательно слушая друг друга и стараясь ответить как можно умнее, чтоб произвести впечатление на друг друга. Хотя зачем? Ведь мы знали друг друга целый месяц. Целый месяц для 13-ти летних детей это бесконечно много, потому что время тянется немыслимо долго. Когда взрослые разговоры иссякли, мы стали играть в слова:
- Печь.
- Чердак.
- Коробка.
- А...а...опять «а»! Ну сколько можно?
И было так хорошо, слегка страшно от такой незапланированой близости, так тепло от яркого обеденного солнца, и так сладко пахло соками примятой травы. Казалось, что ты лежишь под водопадом счастья, и тяжелые волны с гроходом льются на тебя сверху, и ты даже не можешь вдохнуть – задыхаешься от ливней счастья. Даже страшно было подумать что наши локти или ноги могли соприкоснуться, и от одной мысли о том что наши плечи так близко к друг другу, к лицу приливает кровь и замирает на миг застенчивым румянцем. Столько унций счастья сразу я получу еще не скоро. Концентрированого, удушливого счастья – целый флакон!

И даже взяться за руки не приходило в голову, даже случайно ими столкнуться при ходьбе было немыслимо стыдно...И все эта чистая любовь, приносящая столько эмоций сразу, без каких либо мыслей о взаимности и о чем-то большем. А примерять на себя киношные поцелуи взрослых – лишнее и совсем отличное от такого искреннего чувства.

***
Недавно в интернете прочитала объявление: «Парни 13-14 лет! Давайте знакомиться для серьезных отношений. Мне 13 лет. Я из города «Н». Зовут меня Маша». Попав в ночной клуб, почувствовала себя слишком старой для таких развлечений. А ведь мне всего 21 год. Вокруг меня с сигаретами в зубах качались разукрашенные, как русские матрешки, девочки, младше меня как минимум лет на 5!

А ведь Маша из города «Н» - это не просто девочка, единичный случай. Исключение как раз в обратном, а норма – носить ботфорты с 11-сантиметровой шпилькой, оголять только появившийся намек на грудь, курить, пить модные коктейли и разговаривать матом. Чтоб казаться взрослыми, чтоб привлечь к себе парней, чтоб оторваться от родительской опеки в плаванье свободы выбора. Чтоб быстрее попробовать, как это, как в кино, губами к губам. Чтоб скорее- скорее скинуть с себя тяжесть такой невыносимой девственности и постыдной неопытности. Окружить себя со всех сторон мыслями о нежелательной беременности, страхе венерических заболеваний, заботах о том, куда спрятать сигареты, и как сделать так, чтоб мама не услышала запах алкоголя. Страх о том, что после долгожданной минуты близости тебя осмеют на весь двор или класс, или бросят, как неинтересную, сломанную игрушку.

Сейчас мне кажется, что когда я была маленькой, когда длилось моё детство, я ходила, не касаясь земли, я бежала и слегка взлетала вверх, а лежа – парила над травяным ковром в парке, а все потому, что запреты возложенные на меня родителями, на самом деле не ограничивали, а давали возможность не чувствовать тягостей личных забот и проблем, давали возможность быть беззаботно счастливой и знать, что мне помогут, меня покормят, спасут. Все ограничения стелились подо мной воздушной подушкой, которая не уберегла мои коленки от падений на асфальт, но сохранила моё детство от падений во взрослые проблемы.

И так бы хотелось хоть на секунду туда, откуда так спешат убежать сегодня дети...Туда, где время тянулось невыносимо долго, как жевательная резинка, а теперь от него остались только мелкие ртутные шарики воспоминаний...

Снежинки

Sat, 03 Jan 2009 19:07:29 GMT

Что-то зимнее врывается в сердце 31-го декабря. И даже, кажется, само настроение становится розовощеким, мандаринным, с пузырьками игристого вина. И если слякотно на улице, чувствуется что скоро, совсем скоро, придет снегопад и поглотит в тонны снега томящийся ожиданием Новогоднего Чуда город и всё вокруг станет сказочным.
Воздух станет прозрачным, хвойным и чуть-чуть с горчинкой - от пороха фейерверков.
Снег - блестящим и каким-то сценическим. Ветра совсем нет и снежинки медленно переворачиваясь в воздухе и переливаясь мерцают, кажется, ярче самых чистых бриллиантов. Оседают, оседают...мягкие иголочки, острые пушинки. А все вокруг становится обтекаемым, плавным, белым.
А мы бежим, бежим ... спешим зарабатывать деньги, кормить детей, читать важные книги про важные события, любить, дружить... но при этом не успевают жить.
Рутина захлестывает, как бурная морская соленая бестия. Проникает в глаза, не дает смотреть. В нос - мешая дышать. Закупоривает уши и звуки становятся такими недостижимо далекими.
А ведь вокруг нас воздух.... помнишь, пряный, Новогодний, обжигающе морозный.
А ведь вокруг нас свет ослепляющий своим великолепием, летевший к нам от самого Солнца.
А ведь вокруг нас миллиарды снежинок, которые, как и наши жизни - рождаются где-то на небе и падают, падают.... проникают в землю, а потом паром, как и наши души, возвращаются на небеса. И там живя всё никак не могут насмотреться на воздух и свет, которые не замечали на Земле...

Смысл выжить. Часть 1

Sat, 06 Dec 2008 17:12:49 GMT

Люди не замечают как плачет ночами та,

что идет по жизни смеясь.

Машина Времени

***

В небольшом доме на 3-м этаже открылось окно. Гулкий Бруклин ворвался в комнату смерчем, разрушив чары сонного царства. Симфония звуков витала в воздухе - прохладном, осеннем. Карканье ворон, звуки метро, мчавшегося по городу с бешеной скоростью, истинно американская черная музыка бухала внизу децибелами, и вопли склочной соседки наверху, проклинающей этот плод афроамериканской культуры.

Дженни любила эти звуки. Они ее заряжали. Казалось, что вокруг неё обязана кипеть жизнь – иначе ее батарейки сядут. Она жила миром вокруг себя. Везде, где она появлялась, вдруг все преображалось, холодное нагревалось, мертвое оживало, немое пело. Дженни к каждому предмету относилась, как к живому человеку.

Однажды Дженн гуляла по берегу океана в Майями со своим студенческим другом.

Кевин был странным человеком, с которым, возможно, только она и могла общаться. Их дружба держалась на том, что Дженн умела его слушать. Он ей жаловался, а она его жалела. Он критиковал – она оправдывала. И вот настал очередной порыв его разочарования во всем мире:

- Я ненавижу этот мир! – извергал он слова, как гейзер минеральную воду. И они были тоже горькими, как от соли. - С этими серыми буднями. С этим серым солнцем, будь оно проклято! С этими страшными эгоистичными людьми! - он был снова раздосадован и его аналитический ум проектировал все мелкие неудачи на весь белый свет.

Разочаровываясь в очередной пассии, он говорил, что все женщины дуры. А если не дуры, то стервы, которые стали умными для того чтоб ловко тянуть деньги и нервы из мужчин, а из него в первую очередь. Изготовители автомобилей браковали что-то в своих изделиях именно для того, чтоб напакостить ему лично, и вытянуть из него, как и все умные женщины, нервы и деньги. И теперь он тоже не был оригинален:

- Она же дура! Дура! Она даже не знает столицу Австрии, а еще маркетингом занимается!

Ему, закончившему географических факультет Гарварда, было не важно, что добрая половина американцев не знает столицу Австрии. Более того, даже не знают что Австрия и Австралия – это две разные страны. Он был вновь разочарован. И жаркие гламурные девы в бикини не будоражили его воображение. Сначала он выступил с докладом об умственных способностях своей бывшей, потом обо всех женщинах на планете. Потом перешел на бизнес. Работа была всегда на первом месте, поэтому обсуждалась по-бабьи долго и дотошно. Он вообще изъяснялся женоподобно. Мог позвонить из Хьюстона в Нью-Йорк к Дженн и полтора часа рассказывать, как шеф не повысил его, а повысил Джейсона, а Джейсон сопляк и выскочка! Да! Именно выскочка и сопляк! Видимо дружба с женщиной сказалась… Закончив тираду "работа тоже говно", он посмотрел под ноги. Иссяк. Дженн молчала. Она знала - сейчас надо молчать, еще не всё сказано!

– Мир, ты против меня! - взвыл он подняв руки к небу. В его понятии мир был, видимо, там. – Мир! Что ты делаешь! Все серое, Дженн, посмотри - вон, даже та блондинка серая! Всё!

Дженн молча взяла его за руку. Подвела к береговой линии и приказала закрыть глаза. Волна ударила по босым ногам, пузырьками пощекотав ступни и отошла. Ноги осели в песок. Следующая волна накатила выше, поднялась к щиколоткам, колыхнулась и тяжело отступила вновь. Резко крикнула чайка. Из транзистора лился Элтон Джон, как всегда о любви и как всегда теребя душу. Запах йода. Как будто до этого он дышал через кислородную маску, а теперь ее снял. Океан… Соленый, глубокий, живой. Он еще раз погладил ноги Кевина. Дженн взяла его за руку и отвела от прибоя. На ступни тут же налип белый мелкий песок беззаботного городского пляжа. Кевин еще постоял чуть-чуть с закрытыми глазами, а когда открыл их через какое-то время, то ему показалось, что он долго и крепко спал. Рядом никого не было. То есть все было - ветер, пляшущий дикий танец с короткими волосами. Солнце, казавшееся серым еще пять минут назад, спокойно согревало, не обжигая, но и не давая замерзнуть. Был океан - сильный, влекущий, властный, но не страшный. Он, как строгий отец, вызывал у Кевина одновременно и уважение, и любовь, и некую авторитарность. На краю отца-океана сидела Дженн. Как ребенок, в майке и трусиках она набирала в руку горсть мокрого песка и с пальцев стекала песочная жижа, образуя якобы замок, напоминавший муровейник. На песке возле Кевина лежали ее джинсы и кофточка, ближе к воде - одна босоножка, другой не было видно. Что-то было необыкновенное в ее вот таких шалостях. Он не раз замечал, что она жадно и сильно любит все вокруг. И любовь эта не ограничивалась только любовью к прекрасному, она любила всё, а возможно просто во всем искала и находила прекрасное. И ей, в отличие от Кевина, для наслаждения такими вот мелочами, как плаванье или сидение на камне, или рев старого автобуса, приближающегося к Нью-Йорку, к Бруклину, любому месту на этом континенте, не нужно было никакого толчка. Кевин часто вспоминал ее ярко-голубые глаза, из которых можно было смело генерировать кучу энергии. Они виделись раз в три – четыре месяца. И каждый раз в разных местах - она хотела посмотреть каждый закоулок планеты, а он покорно летел туда, где бы он смог выливать душу и раз за разом видеть ее новой. Новой, чудесной, наполняющей жизнью каждый вдох.

***

Однажды, она потащила его в Техас. На какое-то Богом забытое ранчо. Она там каталась верхом на гнедом скакуне Уилли, названном так в честь Шекспира, а он наблюдал, стоя за оградой манежа. У Шекспира были бархатные губы, которыми он брал с ладони у Дженн печенье, добрые, грустные глаза с длинными ровными ресницами. Шекспир был красивый, холеный, с длинными мускулистыми ногами, крепкими зубами и добрым нравом. Ему нравилась его наездница, её было приятно катать на своей спине. Может потому, что она с ним разговаривала ласково, а может потому, что давала печенье. Шекспирова душа была легко подкупаема печеньем и разговорами. Кевину Уилли не нравился. Он перебирал на себя слишком много внимания и времени, которого было и так не очень много. Ревность. Эгоцентричная ревность взрослого мужчины к животному. Ревность одного самца к другому. Дженн безрезультатно пыталась усадить Кевина на Шекспира. Ни один, ни другой этого не хотели. Кевин боялся упасть. Шекспир не боялся ничего, он чувствовал, что вот этот человек, приходящий с хорошей барышней, называет его тупым животным, хотя сам таким является. 9 дней Дженн тащила своего друга к вольеру и все 9 дней оставалась ни с чем. На 10 день она вывихнула ногу - поскользнулась на камне во время прогулки к ручью. Нога распухала на глазах. После 30 миль до госпиталя, рентгена, перевязки и 30 миль обратного пути Дженн сказала

- Шекспир сегодня без печенья. - грустно и задумчиво.

«Победил, моя!»- думал Кевин, а в душе засел червь сомнения - он победил нечестным путем, в неравной борьбе и совершенно случайно… стоило отдать победу животному - «без печенья он, видите ли».

Пока Джейн дремала у телевизора с задранной ногой, он украдкой взял из ее портфеля пачку печенья и пошел на конюшню. Там было тепло, пахло сеном и навозом. Шекспир стоял у себя в стойле. Чистый, большой.

–Ну что? Ты? - сказал Кевин, хотя сам не понимал зачем он это делает - лошади не говорят по-английски… более того, они не понимают вовсе по-человечески, на то они и лошади, но продолжал:

- Она ногу вывихнула, потому и не пришла. Я возил ее в больницу, ты знаешь что такое больница? Уильям знал и ему там не нравилось, он отвернул морду от своего собеседника.

- Вот и мне там не нравится. Ей больно, нога болит… ну нога… как тебе объяснить… - Шекспир глянул искоса, - «нет, этот человек явно не в себе, как я и думал»

– Нога… - Топ-топ…- потопал Кевин глядя на Шекспира. – Ах ты ж … Господи… Вот, она хотела тебе дать. - И протянул пачку крекеров.

Шекспир мотнул башкой, ему не нравился этот человек совсем, «Он даже подружиться нормально не может… И что она себе думает, посылая мне печенье вместе с ним? Эх, барышня, барышня…» - подумал Шекспир и отвернулся. Кевин коротко послал его к черту, развернулся и пошел из конюшни. Лошадь оказалась сильнее его. Возмущение переливалось через край. В горле клокотало. Домой Кевину хотелось в тысячу раз сильнее, чем полчаса назад. Каждая вот такая поездка заканчивалась по-разному. Тогда - вот таким возмущением. Такое себе разнообразие, смена картинки, отвлекающая его от «сопляка» Джейсона, несправедливого самодура шефа и хозяйки квартиры, которую он снимал.

***

А вот еще был случай, подумал он, в Звездной Калифорнии. Ей хотелось почувствовать «звездную пыль», ощутить атмосферу той части света, где живут красивые и блистающие мира сего. Звезды присутствовали в полном составе. Проходил какой-то очередной фестиваль. И проходил мимо них. Они просто сидели в ресторанчике и пили кампари. Полынный, горький и очень красивый напиток. Осознание того, что в радиусе 5 км от них собрались самые звездные звезды, самые знаменитые знаменитости, пьянило сильнее алкоголя. Можно было ни о чем не говорить, а просто внимать всеобщее настроение Голливуда. Вокруг летали мечтательные флюиды, запахи цветущих деревьев (фестиваль проходил в апреле) смешивались с запахами дорогих духов, и даже официанты в ресторане казались киношными. После ужина они отправились посмотреть на красную ковровую дорожку и на тех счастливчиков, для которых она постелена. Толпы фотографов, Роллс-ройсы, медленно и вальяжно подкатывавшие к заветному куску ковролина. Периферийное зрение выхватывало всё, даже молоденького фанатичного фотографа, снявшего их судорожно выпрямленные спины и наигранное равнодушие. Кевину стало стыдно. Он чувствовал какую-то жалость к самому себе - он не идет на приём, он даже не может постоять рядом и пронаблюдать за светской жизнью, вот так - взгляд в замочную скважину! Низко. А Дженн задыхалась от восторга. Глаза ее не просто искрились, они горели как бенгальские огни. И, увидев его зажатость, она сказала – «Кевин, ты смотришь кино, любишь его, да? А есть люди, которые делают кино. Есть звукорежиссер, монтажник, костюмер, визажист - они все выполняют монотонную, рутинную (хоть и частично творческую и очень важную) работу. А есть актеры, режиссеры и сценаристы - они творят! Они живут этим, и мы так не умеем. Кино это такой Олимп, актеры в нем - боги, а режиссер - Зевс. Они делают большие творческие прорывы, они создают шедевры». Она была очарована всей сферой кинематографа от братьев Люмьер и до последних номинантов на Оскар.

***

От приятных воспоминаний и убаюкивающих звуков Тихого океана Кевина отвлекла ненавязчивая мелодия. Дженни бегала по пляжу с девушкой и ее лабрадором. Эти движения напоминали ритуальный танец американских аборигенов… не танцевала- плясала. Как по чуть влажному хворосту пляшет огонь, стелется дым. В кармане ее кофты теленькал сотовый. Он достал ее, посмотрел на дисплей-номер неизвестный. Он нажал на кнопку принятия вызова.

- Мистер Саллисон? – кто-то принял его за мужа Дженн. - У меня для вас не очень приятные вести. Наши подозрения оправдались, боюсь, вам придется приехать в госпиталь и пройти дополнительное обследование.

Кевину показалось, что планета с грохотом скатилась со спины черепахи, на которой стояла миллиарды лет! И теперь падает, падает в неизвестность - не остановить! В памяти всплыла последняя поездка. Они устроились волонтерами в детскую онкологическую клинику. Работали там все лето, ухаживали за несчастными, обреченными детьми. Дети были похожи друг на друга. Зеленовато–серый цвет лица, лысые головы, ни бровей, ни ресниц…только огромные глаза, в которых понимание чего-то такого, что остальным неподвластно. Дженн ходила по палатам, читала детям сказки, рассказывала смешные истории, а потом выходила из палаты, сползала по стене в коридоре и беззвучно плакала, чтоб никто не услышал. От слез горло перетягивалось, как жгутом, и невозможно было дышать. Кевин забирал ее из больницы, вот такую, раздавленную и опустошенную, и вез домой. По ночам Дженн составляла презентации разных стран мира с красочными картинками и рассказами, сказками, легендами этих стран. Детям очень нравились эти представления. Но она почти не спала все эти каникулы. Как-то утром Кевин проснулся и увидел, что его подруга заснула сидя за столом. Она не ложилась спать, чтоб успеть закончить до утра следующее представление для детей. Он заглянул в компьютер. Презентация была про Индию. Дженн с серым лицом и черными кругами под глазами лежала возле работающего ноутбука. Вид ее осунувшегося от усталости и недосыпа лица так его задел, что пока она пошла в душ он спрятал ноутбук под кухонной раковиной. Совершенно в духе Кевина. Он не понимал, зачем они туда поехали. Смотреть на весь этот ужас? Не обнаружив на столе ноутбука Дженн сорвалась. Она летала по квартире, ругалась, раскидывала вещи, продукты, била посуду с криками «Отдай!» Кевин не отдавал, пытался ее удержать, уговаривал поспать.

-Ты посмотри на себя! Ты же скоро сдохнешь! Тебе надо отдохнуть! - Дженни его не слушала, она носилась по квартире как фурия и выла!

Когда она кинулась на него с кулаками, он не выдержал и заорал:

- Я сам! Я всё сделаю сам! Только поспи!

С того дня они делали представления по очереди. Одну ночь спишь, днем работаешь, до такого состояния, что не можешь говорить, ночью презентация и днем опять в больницу, в которой пахнет горем и болью. Ежедневно кто-то умирал. Ежедневно маленький лысый ангел переставал страдать и его огромные влажные глаза в обрамлении темных болезненных синяков уже не просили о помощи.

Так что же, её бенгальские глаза теперь тоже будут кричать «за что»? Её взгляд, который делал мир хоть на йоту добрым и счастливым, теперь будет излучать осознание близкой смерти? В этот момент она подошла к Кевину. Посмотрела на него, такого молчаливого, мрачного и отупевшего, взгляд выхватил мобильный телефон. Дженн взяла телефон и посмотрела в список принятых звонков. Она знала наизусть этот номер. Доктор. Больница. Он говорил с доктором. О Господи! О Господи! Значит то, чего она так боялась – подтвердилось. Значит весь этот простуженный кашель, эта слабость после обеда и мокрая от пота постель – все этот страшный недуг. Значит этот многозначительный взгляд врача на её рентгеновский снимок, значит эти ненужные анализы – все подтвердилось. Все знали вокруг не – конец близок. Знали и молчали. Знали и жалели. Кто еще знает? Врач, медсестра, Кевин. Ей надо успеть уволиться первой, чтоб с работы не выгнали. Лучше самой. Придется отказаться от Манхеттена, Бруклина, от любимой булочной на углу улицы, от питомника бездомных животных на окраине Нью-Йорка в котором десятки милых пушистых друзей машут хвостами. Надо как-то оповестить маму и папу. Надо выселиться из съемной квартиры… Надо… Надо.

Кевин молчал, смотрел вдаль, на океан, на волны, которые еще минуты назад облизывали его ступни, а теперь бьют. Бьют! На горизонт, в то место, где небесный свод сливается с водой и если туда доплыть, кажется можно перепутать путь и заплыть прямо на небо и плыть по небу, в центре которого плавает горячее Солнце и холодный Месяц. Ему вдруг представилось, что это они с Дженни. Она – жаркое желто-оранжевое светило, лучезарное, дарящее тепло, обеспечивающее жизнь. А он холодный и мистичный Месяц, голубой, равнодушный, время от времени озаряемый солнечными лучами и от этого на голубом небе кажущийся прозрачным. Он темный, смуглый, волосы чернотой поглощающие свет, густые яркие брови, глаза в которых не видно зрачка, тонкий ровный нос. А она дивная, солнечная – золотая. Сверкающая, даже во тьме своими синими глазами, где-то русыми, где-то светлыми, где-то медными волосами, нежно ниспадающими на плечи. Она была сама жизнь. Как при длительном разглядывании шедеврального пейзажа думаешь о жизни, о природе, о движении, но по истечении нескольких минут видишь неподвижность красок, их застывшее спокойствие кажется вечным и….. мертвым. Он смотрел на неё, на жизнь, которая переливается через край, на силу движений, на то, что она такой была всегда…. Но мог думать только о микробах, которые с легкостью разрушают ее организм.

Их видно только в микроскоп, так они малы и ничтожны... Они поодиночке не способны ни на что. И от этого особенно ничтожны. И вот они планомерно губят особей в миллионы раз больше чем они сами. Пожирают. Ненасытные твари.

Кевин аж поморщился от того, что на столько малые создания теперь будут руководить не только жизнью Дженн, единственного человека на Земле, который искренне и бескорыстно любит Кевина, но и его – кевиновой жизнью. Он будет жить с ними… Он будет жить ними!

***

Тяжело переносимая болезнь плавно выпивала жизненные силы, как будто через трубочку высасывала соки. Жизнь песком сквозь пальцы ускользала, текла, утекала, высыпалась…

Дженн лежала в больнице. Где-то в душе, может, и радовалась чему-то, только улыбка все реже обнажала ее красивые зубы, морщила маленький круглый нос, и такие милые паутинки возле глаз уже не делали ее взгляд радостным. По мере того, как из ее жизни уходили люди, она теряла желание жить. Ее жизнь состояла из выживания, из существования. Вскоре она как растение в горшке приросла своей больничной койке и даже не вставала. Сначала из-за того, что не хотела никого видеть, не хотела вообще отождествлять себя с больницей: «Вот так выйдешь гулять, а там люди, я с ними заговорю, познакомлюсь, а в столовой – обед, завтрак, ужин… не буду туда ходить! Я не одна из них. Я тут не задержусь, я не одна из них. Мне тут не место»- думала Дженни, а когда реальность перевесила на весах здравомыслия, было поздно завязывать знакомства в больнице – сил на прогулки, беседы и походы в столовую уже не было. Совсем. Когда-то красивая девушка, наполненная соком здоровья, теперь просто лежала.

Она долго думала, как сказать родителям о том, что ее больше нет, или почти нет, о том, что она отныне не она. Но так и не смогла. И продолжала играть с ними в счастливую здоровую жизнь. Ниоткуда возникла новая работа с высокой зарплатой и жених – директор крупной звукозаписывающей компании, выпускник университета. Возникли частые телефонные звонки, подарки, кольца, признания, продвижение по служебной лестнице. Дженн так вдохновенно рассказывала об этом всем маме, так виртуозно сочиняла, что вскоре начала верить в правдивость придуманного ею мира. И хотя он был далек от реальности, но стал частью ее. Возлюбленный был отчасти списан с Кевина.

– Что-то правдивое должно быть – думала она. – Иначе я запутаюсь во лжи. А этого она допустить не могла. Все должно было быть правдоподобно. В довершение убийственным микробам прибавился сложная смесь лжи и правды, которая только еще больше истощала Дженни. И Дженн таяла.

Кевин часто звонил ей, но не наведывался никогда. Может он боялся заразиться, может не хотел ее такой видеть, а может был занят на работе, которая оплачивала лечение Дженни. Ее страховки на лечение туберкулеза не хватало. В его памяти она оставалась такой, как тогда, на пляже. Розовощекая, сильная, гибкая и быстрая. Здоровая. Теперь она была совсем другой. Дженни быстро теряла вес и становилась даже не худой, а изможденной, истерзанной. Под одеждой не проглядывался силуэт когда-то красивых женственных форм… Но больше всего пострадало лицо, некогда бывшее для Кевина эталоном красоты. Ему не хотелось видеть то, что с ней произошло. Кожа обвисла и потемнела, под глазами появились черные круги, губы стали бескровными и белыми.

Еще в начале ее болезни, примерно через месяц после той встречи на пляже Майями, Кевин решил, что должен быть с ней. Если не буквально, то хотя бы мыслями, сердцем… Она должна знать, что он где-то рядом. Одним утром он проснулся от того что на него кто-то смотрит. Ему приснился Голливуд, Калифорния. Как они тогда с Дженн смотрели на Джека Николсона. Ему приснилось, что Джек смотрит прямо на него. Его брови, по дьявольски изогнуты, на лице сияет фирменная улыбка и он, как пистолетом, указывает на Кевина пальцем. Пиф-Паф. Кевин проснулся. Вот тебе и звездная пыль. Он встал с постели, вышел на балкон и закурил. На мгновение – другое ему показалось, что сон не прекращается. Вот он в калифорнийском отеле. «Hotel California»….. Вокруг него остатки фестивального дурмана, звезды на небе такие большие и яркие, что, кажется, если встать на цыпочки и потянуться, то можно дотянуться до звезды и сорвать ее, как яблоко с ветки. Интересно, а звезды обжигают? Или просто ярко-ярко сияют в ладошке? А если они горячие, то их негде хранить. Значит незачем срывать, пусть лучше на небе висят.

Кевин видел в километрах трёх от себя светящийся город. «Фестиваль в разгаре» - подумал он, но заметив в руке тлеющую сигарету опомнился – в Калифорнии народ не курит. Магия развеялась. Звезды вернулись на свои координаты за тысячи и миллионы световых лет от Кевина, город показался пустым, рекламы и вывески, что его освещали – наглыми и примитивными. Он понял что надо делать. Весь следующий месяц Кевин пахал как проклятый, брал по 4-5 дополнительных проекта, работал ночами, по выходным и даже в свой День Рождения он сидел над очередным заданием шефа. А все ради того, чтоб вернуть Дженни смысл жизни.

Смысл выжить. Часть 2

Sun, 23 Nov 2008 19:14:39 GMT

***

- Мисс Саллисон. Дженни, ты спишь? – спросила Кет, девушка из приемной, которая занималась мелкими поручениями «принеси-подай». В том числе приносила больным почту. Но с Дженни общалась потому что они были сверстницами. Почта Дженни не приходила. С Кевином и родителями Дженн общалась по телефону и в «конвертах-марках» не было нужды.

- Милая, тебе письмо! Довольно большое. Распишись пожалуйста.

- Ерунда! Никто кроме Кевина не знает что я здесь, а он подобными сантиментами заниматься не будет.

- И все же, тут написан наш адрес, палата, твое имя. Мне что самой открыть? – шутя спросила Кэт. Она знала что эта пациентка никого не допустит к своей корреспонденции.

- Нет! Давай, я посмотрю. Но это явно какое-то недоразумение.

Дженни подождала пока Кэт выйдет и только тогда вскрыла конверт. Он был довольно плотным, она аккуратно вытащила объемное письмо. На хорошей, красивой бумаге черными чернилами, резкими черточками и ветееватыми вензелями был Кевин. Его почерк невозможно было не узнать. Мелкие и почти неразличимые буквы внезапно превращались в волнами наступающие загогулины и девятые валы заглавных букв. Он писал, как река текла. Ох, как она любила этого почерк. И вот он перед ней, такой сильный и стремительный. Это было так странно, Кевин никогда не писал писем. «Разве он вообще способен на такое» - засомневалась в правдивости происходящего Дженни и принялась читать. Ей не так было интересно что в письме, как все казалось нереальным и она за каждым следом его золотого пера, ждала что-то, что подтвердит ее подозрения и она проснется. Но читая все дальше и дальше она понимала что это Кевин. Невероятно. Он писал что поехал в Голливуд, потому что ужасно соскучился за их уикендами и отпусками за эти девять месяцев, она так захотел все повторить…. И вот он в Голливуде, в том же мотеле где они с Дженни останавливались. Маленький домик, в котором сдавались комнаты, весь был увит плющем и диким виноградом. Хозяйка была уверена что она молодожены, и утверждала что это только вопрос времени, загадочно закатывала глаза и приговаривала «поживем – увидим». Они улыбались и молчали- зачем расстраивать эту добрую пожилую женщину?

«Помнишь как мы проходили в десяти метрах от Джека Николсона? Ты говорила, что он Бог спустившийся с Олимпа, а он был в джинсах, волосы торчали в разные стороны седыми клочьями, как у простого смертного.» – Дженни читала и не верила своим глазам – «Ты знаешь, я тогда тебя даже чуть-чуть приревновал к нему».

- О, да! – вслух сказала Дженн – Это ты можешь! – Кевин был чертовски ревнив. Половина его пассий выбыла из его жизни именно по причине его испепеляющей ревности. Неужели он ревновал даже ее? Не может быть!

«Миссис Олден была очень раздосадована, что я был без тебя. И тысячу раз спросила когда у нас была свадьба. На тысячный раз я ответил что свадьба таки была почти полгода назад и ты была истинной принцессой. Радости миссис Олден не было предела и мне пришлось ей полночи рассказывать как букет словила твоя сорокалетняя тетушка Грейс, которая никак не могла выйти замуж. Потом я перешел к рассказу о твоем чудесном отце, который всем показывал свои трофеи с рыбалок и что он, заядлый рыбак, пристрастил моего отца к своему хобби и теперь они не разлей вода. Она несколько раз принималась плакать от счастья и мне приходилось ее успокаивать. Ты б видела как она изменилась… знаешь, Дженни, а ну ка посмотри в конверт»

Дженни очень удивилась и потрогала ладонью конверт – в нем была еще добрая стопка бумаг. Она достала их и на неё с глянцевой фотографии устремился добрый и чуткий взгляд Миссис Олден. «Какая седая» - подумала с жалостью Дженн и опять принялась за письмо. Теперь она знала смотреть фото надо строго по указателям в письме.

Так она пересмотрела штук 40 фотографий дикого плюща, который превращал дом миссис Олден в лесные чащи, природы, ресторанов, в которых они ужинали, улиц, по которым они вместе гуляли.

«Дженни, ты не поверишь, но я видел твоего Апполона» - она не сразу поняла о ком идет речь. Она перевернула последнюю фотографию и увидела лицо того самого, сошедшего с пика божественной горы. Фотография почти горела в руках. Поверх лиц ее кумира и лучшего друга чернели буквы и ей понадобилось время, чтоб разобрать написанное, но надпись предназначалась ей, она это чувствовала.

«Выздоравливайте, Дженни Саллисон. Бог с Вами. Jack Nicolson»

Он видимо сам не подозревал о каком Боге пишет! Потому что после Исуса он был вторым, так она его любила и уважала.

«Интересно, как он смог это сделать? Невероятно! В это просто невозможно поверить!» - подумала обладательница автографа самой звездной звезды Голливуда. Но она даже представить не могла, что Кевин прошел ради этой росписи. Сначала он внедрялся в кинематографическую сферу в интернете, знакомился с журналистами, фотографами, агентами звезд. Тщательно выискивал любые намеки на Джека в прессе. Потом он нашел проект над которой Джек работал в этот момент. Через новоприобретенных знакомых узнал номер агента Джека, и каждому приходилось рассказывать эту душераздирающую историю про больную туберкулезом невесту.

Он так действительно думал – «Пусть только выживет. Пусть только выйдет из этой дурацкой больницы и я ее никуда не отпущу от себя» - упрекая себя думал Кевин и старался отгонять от себя мысли о ее возможной смерти.

После того письма Дженни впервые за долгие месяца захотела встать с кровати. Решительно отвернув одеяло она села на кровать и спустила ноги. Она встала и слегка покачнулась. Сделав 2 шага она открыла двери в коридор. Она думала что там будет безлюдно и холодно, а оказалось совсем наоборот. Медсестры и врачи метались из стороны в сторону, из палат в реанимационные, из операционных в ординаторскую, а оттуда в приемную к родственникам. Медперсонал и пациентов можно было легко отличить па марлевым повязкам и респираторам. Здоровые предохраняются. Больным повязки не нужны, им уже не от чего предохраняться.

По сравнению с одноместной одинокой палатой коридор напоминал Нью-Йоркскую 5-ю авеню. Потемнело в глазах, в коленях вдруг стало щекотно, все тело обмякло и Дженни закрыв глаза закрыла двери.

- Не так резко! Медленнее! А ты как хотела, дорогуша? Валялась в койке больше трех месяцев, а теперь думаешь лететь и порхать? - сама себе сказала Дженн и легка на койку. После стольких впечатлений за день ей сильно хотелось спать, а поход к двери отнял все силы.

Утром, проснувшись, Дженни первым делом засунула руку под подушку. «На месте» -подумала она и с восторгом принялась перечитывать его снова. Теперь она разглядывала такие мелкие детальки как листочки клевера на рисовой душистой бумаге, много марок на конверте и печатей. Глубокий смысл каждой фотографии поражал ее. Она думала, что для Кевина все это малозначительно. А Кевин напротив очень хотел прислать ей кусочек этой сказки такой, какой она ее запомнила.

«Калифорния глазами Дженни» - так называлась папка с фотографиями в его компьютере. А потом появилось еще несколько папок. Теперь Кевин не звонил совсем, но он ходил в городские парки в обеденный перерыв, ездил в черный квартал, по вечерам – в луна-парк. Он везде брал для Дженни жизнь. Через неделю она снова получила конверт. Письмо было, но бумага была не желтой и радостной, а серой и выглядела слегка неряшливо. Почерк казался слегка нервозным. На фотографиях было много боли, Нищие афроамериканцы, их грязные дети, старые ободранные дома, полуразобранные машины, мусор. Вот худой мужчина с черными пятнами под глазами. На нем застиранная растянутая футболка и пестрые пляжные шорты – ироничные и нелепые. Но не это цепляло взгляд и завораживало. Как заколдованные глаза смотрели на руки, с большими воспаленными фалангами, круглыми ногтями которые слоились и россыпью черных ранок в изгибах локтей. В руке мужчина держал самокрутку с марихуаной. Что-то было нереальное в этом. Эти страшные руки, эти нелепые цветастые шорты. С каждой фотографии на Дженни обрушивалось горе. Чумазая девочка с гнилыми черными зубами держала за волосы старую грязную куклу. Женщина с грудничком на руках и шрамом через все лицо. В темной комнате старого дома, доживающего свои последние дни перед сносом, парень с метамфитаминовой трубкой у пухлых потрескавшихся губ. Страх и боль. Она внезапно почувствовала, что все эти месяцы, она совершенно никчемно вела себя. Ей 26 лет. Она молодая женщина, Да! Она больна, то ведь некоторым еще хуже, некоторые обречены волочить никчемное существование и думать о куске хлеба, в то время как она лежит в чистоте и тепле с мыслями о том, что жизнь закончилась. «Да я должна благодарить Бога, что я имею возможность при своей болезни лежать в чистой больнице, есть вкусную еду. Да я как я смею просто лежать и позволять себе умирать» - вдруг с ужасом подумала Дженни и нащупала возле кровати кнопку вызова доктора.

***

Медперсонал уже давно зачислил мисс Саллисон к лежачим больным. А за глаза все говорили, что если больной на такой ранней стадии лежит, значит, у него нет сил бороться и он вряд ли выкарабкается. На нее все смотрели с особой жалостью. Невыносимо было наблюдать, как медленно гниет изнутри такая красота, а самым обидным было то, что она даже не пытается бороться.

В палату к Дженни зашел Доктор Гриффитс. Он был злой и суровый. Его особенно раздражала апатия и безволие этой больной. И сегодня он не отличался благодушием.

- Доктор Гриффитс. Помогите мне.

- Мисс Саллисон, я делаю все возможное.

- Вы не поняли, доктор! Скажи, что я должна делать.

«Господи! Неужели она одумалась? Неужели она перестанет выпендриваться и будет, наконец-то, бороться?» - доктор действительно думал, что Дженн выпендривается и презирал в ней это. Он был доктором от Бога. Умел спасать, спасал и любил свое дело. А такие, как эта – сопротивлялись. Его это раздражало. А убеждать людей в том, что они должны хотеть жить он не хотел.

- Хорошо, Мисс Саллисон. Завтра подъем в 7 часов. Пойдем с вами на прогулку по коридору в столовую.

***

«Когда же будут еще письма от Кевина» - думала Дженни, сидя с доктором на лавочке в саду за больницей. Доктору же было интересно, что заставило эту девушку перемениться. Такие кардинальные изменения поведения он наблюдал не часто. А если точнее, то на памяти доктора Гриффитса был только один такой случай.

Мужчина лет 30-ти, Фрэнк, поступил к ним лет 8 назад и тут же слег. В основном такое происходит с одинокими людьми и стариками, но к Фрэнку приходила жена и даже 5-ти летняя дочь подходила к окошку и говорила что-то смешное в трубку. К Фрэнку приезжали друзья, говорили, что без него все совсем не так как было, а он думал что теперь, видимо, и не будет. Его навещали родители, специально приехавшие из Мемфиса.

Его ничего не радовало. Ему почему-то казалось, что все зря. Смотрел сочувствующе на доктора Гриффитса, жалел тех стараний и медикаментов что ему выделялись.

Но один раз приехала жена вся в слезах. Она сначала что-то кричала в приемной, потом ей укололи успокоительное и удалось выяснить, что же случилось, почему она в таком состоянии. Оказалось, что малышка Сью попала под машину. Она в реанимации и не известно будет ли она жить. И тут в голове Фрэнка что-то щелкнуло. Он начал усиленно заниматься собой. Ходил на длинные прогулки, занимался в тренажерном зале, читал, искал альтернативные методы лечения своего недуга. Где-то месяца два врачи боролись за жизнь Сью, а ее отец боролся за свою жизнь. Он хватался за каждую возможность, за каждую тонкую нить, которая могла помочь его выздоровлению, за каждую минуту, чтоб иметь позже возможность быть с дочерью и женой. Фрэнк всем рассказывал о своей милой Сьюзи, о ее белокурых волосиках, о ее молочных зубках, о ее ноготочках и красненьких щечках. А через 2 месяца после аварии всего этого не стало. Остались только фотографии в бумажнике. Сью на понни, крепко держится за гриву. Сью на качеле – ногами кверху. Мама купает Сью в пенной ванне. Сью съезжает с высокой голубой горки в лазурный бассейн. Фрэнк сдал. Ему стало незачем стараться. Через неделю стало хуже, а через месяц похоронившая дочь женщина снова пришла на кладбище, чтоб оставить там еще и мужа. Ничего у него не вышло. Выйдет ли у Дженн?

- Что случилось с тобой? – спросил доктор у исхудавшей девушки напротив.- Ведь что-то случилось?

- Случилось – тихо ответила она, еще чуть – чуть помолчала сомневаясь, посмотрела на доктора и повела его из парка в палату показывать письмо. Они уже значительно сблизились, и она решила показать доктору самое сокровенное.

Посмотрев фотографии, доктор Гриффитс сказал:

- Можно я буду называть тебя Джей? Все будет хорошо, девочка, Мы вытащим тебя из этого кошмара.

Теперь каждый конверт просматривался по тысяче раз, сначала Дженн, потом Доктора, которого Дженни стала называть просто Бобом.

На одной стороне американской почты был Кевин. А на другой – доктор Боб и его пациентка. Кевин делал фотографии деток на детских площадках, животных в зоопарке, он поехал в Нью-Йорк и снял каждую мелочь на пути от ее бывшего дома к работе. Он, повременив, поехал в ту онкологическую клинику, где они вместе помогали маленьким херувимчикам. Ничего не поменялось там с тех пор, как Дженн плакала в коридорах этого страшного здания, ничего не изменилось – те же лысые головы, те же глаза, бледные лики, тонкие ручки, ножки, холодные пальчики. Всё те же врачи и медсестры… может Кевин как – то пересек границу времени и попал в прошлое?

Опять конверт Дженни. Опять тщательная подборка фотографий, из нескольких сотен –только самые важные, ничего лишнего. Дотошный выбор бумаги, затем написание письма. А через несколько дней конверт, промчавшийся несколько тысяч километров, оказывался у Дженни под подушкой, а еще через несколько часов – на столе у доктора.

Боб пригласил в клинику парикмахера. Предварительно приняв все меры предосторожности, он вывел Дженн, усадил ее в кресло и что-то шепнул мастеру. Она ничего не понимала, но знала наверняка – сопротивляться не надо. Джен закрыла глаза, а открыла их только когда звук фена умолк, и расческа перестала тревожить ее голову. Дженни посмотрела в зеркало и обмерла. Ее, когда-то раскошных, а теперь сильно поредевших волос не было. Но был стильный «ежик». Парикмахер вышел, а Боб зашел:

- Теперь ты настоящий Джей! Ты изменилась. Не только внутренне, но и внешне. Знай – теперь ты обязана выжить. У тебя нет другого выхода. Тебе приходит помощь отовсюду. У тебя нет права разбить надежды и старания Кевина, более того, у тебя нет права пустить по ветру мою работу, – и он потрепал ее по коротким острым волосам.

Так прошло еще 4 месяца. Конверт, рывок, ответ, конверт, еще рывок, бумага, ручка и встречный конверт. Марки, штампы, бумага.

Иногда конверты были совсем тонкими, только с письмом, а иногда целые бандероли. В коробках Дженн находила свои ролики, которые она, казалось лет 300 назад, забыла у Кевина дома – «Я подумал, что ты за ними соскучилась, и они тебе пригодятся». Один раз Дженн нашла в коробке банку с мелким желтым песком. «Песок с пляжа в Майами» - с пляжа, на котором начались все ее мучения. Под Рождество фантазия Кевина иссякла и он не знал, что сделать. Он пошел в магазин и купил разобранный скелет динозавра. Завернул в красочную бумагу, прикрепил бант и отнес на почту.

Джей с Бобом две ночи собирали этого динозавра, и в конце у них все равно оказался 1 лишний элемент. Согласно инструкции в наборе нет лишних элементов, но в жизни они были. Если б не Кевин, этим элементом могла стать Дженн. Если б не Дженн, таким элементом был бы Кевин.

***

После Рождества Кевин поехал в Техас. Мириться с Шекспиром.

В конюшне, как тогда пахло навозом. Лошади стояли в своих стойлах. Было тепло. Он подошел к знакомому стойлу с табличкой «Уилли». Кевин ехал сюда и очень переживал, что с лошадью что-то произошло, что он зайдет в конюшню, а Шекспир нет, или, что конюшни вовсе нет, что ее продали… Но Уилли был на месте.

- Привет! – сказал Кевин.

- Опять этот – подумал конь – Ты барышню привез?- мотнул он лобастой башкой.

- Она болеет, как тогда, помнишь?

- Значит, не привез – опустил голову Уилли, а потом с надеждой посмотрел на Кевина – А еще привезешь?

- Конечно, пусть только выздоровит! Она у нас умница.

- А ты чего приехал? – дернулся Шекспир

- Я тебе печенье привез, хочешь? – объявил Кевин, вытаскивая из рюкзака печенье.

«Вот ирония доли – рюкзак другой, а печенье все тоже» - промелькнуло у Кевина. Он положил на ладошку печенюшку и протянул ее лошади. Шекспир тихонько взял ее большими теплыми губами и начал жевать.

- Ты не тупое животное Шекспир. Прости меня, ладно? – теперь, после стольких долгих месяцев эта лошадь была частью ее, кусочком ее большого горячего сердца. Как можно ее ревновать к ней же самой, если она и есть целый мир, с ее лошадью, ее плющем, ее кумиром и песком из Майами…

В рюкзаке зазвонил мобильный телефон.

- У тебя, что код на двери изменился? – прозвучал почти забытый женский голос в трубке – И почему я не знаю швейцара? Ты б ему объяснил, что я не воровка и мне к тебе можно.

- Дженни?

- Нет! Кондолиза Райс! Ты учти, мне мерзнуть нельзя! И жить я буду у тебя, потому что холодные зимы Нью-Йорка мне теперь не по зубам.

Кевин нагнулся под заграждение, схватил коня за толстенную шею и сказал:

- Дженни, мы теперь тебя никуда не отпустим!

Просто

Sun, 23 Nov 2008 18:42:08 GMT

Раньше я понимала про жизнь и смерть намного больше чем сейчас, по крайней мере мне так кажется. Толи потому, что раньше я плакала по поводу и без повода, когда умирал малознакомый мне человек, или от событий 11 сентября...Слезы лились рекой. Я плакала, мне было жалко. Меня до слёз трогали мелодрамы, трагедии.Русские фильмы...русские снимут так, как не снимет больше никто. Когда с окончанием фильма внутри всё опустошается, как от утраты чего-то родного и близкого. Раньше я плакала от песен Уитни Хьюстон. По коже бегали мурашки от падений фигуристов на льду. Лились слёзы счастья, гордости и патриотизма от звуков гимна, играющего на Олимпийских играх -за золото, за успех!Плакалось от смеха, от Радости. От того что книга прочитана и её герои больше никогда не вернутся к тебе, не проживут жизнь,за их смерть.
Раньше я любила короткие книжки, желательно рассказы - прочитал и гуляешь, а теперь радуюсь объёмным -их герои долго живут, а значит не скоро умирают!
Может слёзы закончились, может они были детскими, сентиментальными? А может я что-то забыла....
Как буд-то что-то важное ушло вместе с одной из книг, с одним из героев. Как буд-то что-то осталось в прошлом, забылось, а я все не могу найти в себе что именно.
А может душа сломалась, и теперь ей не слёзно за кого-то, а может она и вовсе задеревенела и ей уже не плачется за других?
Когда-то слово "смерть" было полным и от этого страшным, а теперь это просто "смерть". ПРОСТО неизлечимый вирус, не дающий человеку бороться с болезнью. ПРОСТО рак, пускающий корни-метастазы в хрупкий организм человека. ПРОСТО алкоголь -ядовитый,токсичный. ПРОСТО сбила машина. ПРОСТО перестало биться сердце...
А правильно ли употреблять слово "просто" рядом со словом "смерть"? Ведь так хочется что б там, за ней, за смертью было еще что-то, хоть что-то! Что б хоть разок увидеть там всех кого любил, но потерял, кого не знал, не встречал...Если там есть что-то, тогда "смерть" -это просто! А если нету...?
Не буду думать об этом!!!
Буду думать о том, что лучшая музыка на земле это звук биения сердца близкого человека. И пока твоё сердце бьётся -ты жив, а когда оно замрет -ты этого уже не поймешь. И пусть за каждую остановку сердца прольётся хотя бы одна слеза....

... в коробках ...

Wed, 24 Sep 2008 11:05:06 GMT

Откуда они берутся в голове, эти огрызки, обрывки вспоминаний, обугленых от постоянного переосмысливания... Где они хранятся в голове? Неужели подсознание имеет отдельную полку в памяти под грифом "хаотичные нелепости","неудобности и неприятности", а рядом еще целый склад коробок с фразами, найболее тонкими, колкими, взвешенными, отшлифованными и продуманными до мелочей. Фразы, которые были придуманы чтобы их не сказать, и которые так и не были сказаны...

Откуда, как из океанических ущелий, всплывают давние обиды? Почему они не растворяются в положительных эмоциях,как в соленой морской воде, а плавают жирной пленкой на поверхности челоческих отношений. ВЕдь все эти обиды, недоразумения, условности -это тонкая зловонная пленка на воде... душа от нее чернеет!

И ведь никуда от этого не деться!
Ругаясь с другом ты вспоминаешь что в 1812 годы друг сказал что тебе с твоим носом женитьба не грозит, ты вспоминаешь все его мелкие подколы в твою сторону, все его отказы, упреки, разногласия. И тут коробки и ящики фраз начинают хаотично плясать в голове:
- Пусть бы он на свой нос посмотрел! Он что, самый влиятельный человек в мире? Я-то ему помог, когда он просил, я из кожи лез, а он...а он сказал "я коплю деньги дочери на машину", а он сказал "нет,я не пойду на этот благотворительный концерт, потому что мне там не интересно", а он сказал ...ну уж нет,в следующий раз я таким добрым не буду!!!
И вместо того чтоб избавить нас от этих ненужных, мелочных, неприятных мыслей сознание волнами набрасывает их на нас...
Как же бороться с этим? И в чем проблема? В желании обрести альтруистичную дружбу, чтоб хоть частично, хоть далеко в мыслях иметь "страховой вариант", который не откажет, не предаст, не отречется...
Или же это естественная реакция на такое рапространенное в наше время явление, как Потребительская дружба. Суть которой есть получение интереса к самому себе любимому не растрачивая себя при этом на чьи-то глупые неинтересные будни...Кажется люди это называют эгоизмом.

Получается времена доброй дружбы проходят уступая место длинным вереницам коробок и ящиков идеально отрепетированных фраз, которые нам никогда не сказать в ответ на чей-то холодный эгоизм.

Одинокий мир

Wed, 09 Jul 2008 15:40:57 GMT

Мир, в котором люди безгранично одиноки.
Наполняют друг друга надеждой. Присматриваются. Может ли он, тот, другой одинокий человек, заполнить пустоту в душе. Достоен ли он быть допущеным в душу.Да... кажется! "Проходи, вот, на, возьми тапочки, чувствуй себя как дома, только не трогай ничего". Нет... не достоин. "Я тебе позвоню". "Давай будем просто друзьями". У каждого из нас есть такой список "квази-друзей" с которыми мы не делимся, не пьем чай, не встречаемся... Но которые хотели заполнить нашу пустующую душу. Мы не дали. Мы пополнили ими список "псевдо-друзья".+1.

Или вот душа открыта. Пришел Гость.
Но, вместо предложеных тобой милых домашних тапок с бамбонами, Гость предпочитает свои грязные резиновые сапоги. И смело шагает по светлому ковролину души, оставляя на нем невыводимые пятна - раны. А ведь ты предупредил: "Гость. У меня чисто. Будь аккуратнее. Я только убрал после наводнения, урагана, цунами. Я только сделал санитарный ремонт в душе"
Но гость не слушал.. то ли гостю всё равно, то ли ты тихо говорил...
И вот опять черная земля на чистом полу. И вот опять трещина на потолке от лжи. И обои расклееваются, и разводы на них от слез. И хлопают звонко душевные окна, грозят разбиться, от того что так громко молчит телефон. И подкашиваются у стола ножки от очередного предательства. И лопаются лампочки от напряжения. А ты только голову руками прикрываешь и думаешь: "да что же это такое.... что же это такое"

И не выход-закрыть двери в душу на ключ. Ураган, притворившись комаром, пролезет в замочную скважину. Тайфун хлынет водой из под пола, ветром из всех оконных щелей. Заберется по вентеляции.

И не выход-приглашать в душу всех. Грязь, от пришедших, из души вывести не легко.
А на капремонт души не сдаются...

Ностальгия

Tue, 24 Jun 2008 09:20:56 GMT

Бац. И дыхание в горле замерло. Ни назад, ни вперед. Стоишь на месте. Смотришь.
Все тогда казалось таким большим... А теперь....
Я стояла и смотрела на песочницу, в которой лепила куличи, натерала кирпичик и притрушивала красной мелкой пылью ровные пирамидки и цилиндрики. Я смотрела на железную "радугу",на которой мы спасались от собак и на которую прыгали. Смотрела на траву, на которой мы играли "Вожатый, вожатый, подай пионера". Во дворе жил Боря, соседский мальчик, по-киношному красивый. Я не была в него влюблена. Он был "вожатый" -я "пионер".И оставшись вдвоем в команде он мне шепнул- "Надо выстоять, не отпускай мою руку". И я не отпускала. Мы выстояли. Игра продолжалась. Мы потом часто еще играли в это переманивание учасников, в эти разбивания цепких дружеских сплетений рук. Но больше с Борей мы никогда не стояли рядом. Он- вожатый....я- пионер.
Я смотрела на окна своих бывших друзей, вспоминала их лица, почтии стертые из памяти, почти забытые. Где они сейчас? Кем стали? Чем живут? Совсем чужие мне сегодня люди...Такие чужие, что даже встретив их на улице я б не узнала, а узнав, не знала что спросить, кроме сухого и бездушного- "Как ты?". Которое при частом повторении доказывает, что глупее ничего спросить нельзя..."как ты?"- "хорошо, работаю, учусь", "хорошо, замуж вышла, родила", "хорошо, женился, в армии побывал", "хорошо, живу! А ты как?"
И ты думаешь- " А я как? Как же я?"
и отвечаешь- Да и я неплохо! Учусь, работаю....живу! ЖИВУ!"
Он тебе ничего не расскажет, этот человек из раннего детства. Он не расскажет , что у него умерла собака, заболела бабушка и начальник выорался и уволил, и что не все так лазурно и сказочно, как себе представлялось тогда, когда мы на лавочке вместе жевали кислую зеленую алычу и играли в прятки в подвале.
"У меня все хорошо.Я живу....."